AMBER ASH
Первое интервью: от переезда в Аргентину до создания рок-группы
Начало
Для начала расскажи, сколько времени ты живёшь в Аргентине и по какой причине решил переехать из России в нашу страну?
Я живу в Аргентине уже два с половиной года, а в эмиграции в целом — три с половиной года. Мы с мужем переехали в Аргентину в декабре 2022 года из Грузии. Изначально мы планировали именно Аргентину, но нам нужно было уладить некоторые вопросы с документами, поэтому сначала мы уехали из России в Грузию и прожили там полгода, а уже потом переехали в Аргентину.
Основной причиной нашего переезда стала война между Россией и Украиной, которую мы с мужем не поддерживаем. Из-за нашей антивоенной позиции мы, как и многие россияне, оказались в опасности: тебя могут посадить в тюрьму даже за антивоенный пост в соцсетях. Моего мужа могли насильно отправить на войну, поэтому мы приняли решение очень срочно уехать из России.
Мне было очень страшно: начали уезжать мои друзья-журналисты, потому что получали информацию, что их собираются задерживать, и им нужно срочно уезжать ради безопасности. Кроме того, наш город находится на юге России, очень близко к украинской границе, что делает его военной мишенью. Это было очень трудное время для нашей семьи.
На тот момент я работала преподавателем русского языка для иностранных студентов в крупнейшем университете юга России. Мне очень нравилась моя работа, но её тоже пришлось оставить.
У нас была целая таблица в Google с перечнем стран, их плюсами и минусами, и Аргентина заняла первое место. Здесь было относительно легко получить документы, нас трудно было бы депортировать, а мой диплом не требовал сложного подтверждения, ведь я думала, что продолжу работать по своей специальности: я филолог английского языка и литературы. Я даже отправляла своё резюме в UBA, писала на кафедру иностранных языков и литературы, но так и не получила ответа. В итоге я занялась музыкой… но об этом — позже.
Знаешь, я настолько ничего не знала о Латинской Америке и Аргентине, что взяла с собой стиральный порошок. В аэропорту у нас был перевес багажа, и нам пришлось буквально выбрасывать вещи. Когда мой муж открыл мой чемодан и увидел стиральный порошок, он начал смеяться и говорить, что я сошла с ума, ведь мы едем в нормальную страну. А я была в таком шоке, что хотела взять с собой абсолютно всё.
К тому же перед переездом в Аргентину мы смотрели сериал про Пабло Эскобара, и я представляла себе Аргентину как Колумбию. Поэтому мой запасной план был — работать в картеле у русской мафии. Шучу, если что! Это всё — шутки!
Основной причиной нашего переезда стала война между Россией и Украиной, которую мы с мужем не поддерживаем. Из-за нашей антивоенной позиции мы, как и многие россияне, оказались в опасности: тебя могут посадить в тюрьму даже за антивоенный пост в соцсетях. Моего мужа могли насильно отправить на войну, поэтому мы приняли решение очень срочно уехать из России.
Мне было очень страшно: начали уезжать мои друзья-журналисты, потому что получали информацию, что их собираются задерживать, и им нужно срочно уезжать ради безопасности. Кроме того, наш город находится на юге России, очень близко к украинской границе, что делает его военной мишенью. Это было очень трудное время для нашей семьи.
На тот момент я работала преподавателем русского языка для иностранных студентов в крупнейшем университете юга России. Мне очень нравилась моя работа, но её тоже пришлось оставить.
У нас была целая таблица в Google с перечнем стран, их плюсами и минусами, и Аргентина заняла первое место. Здесь было относительно легко получить документы, нас трудно было бы депортировать, а мой диплом не требовал сложного подтверждения, ведь я думала, что продолжу работать по своей специальности: я филолог английского языка и литературы. Я даже отправляла своё резюме в UBA, писала на кафедру иностранных языков и литературы, но так и не получила ответа. В итоге я занялась музыкой… но об этом — позже.
Знаешь, я настолько ничего не знала о Латинской Америке и Аргентине, что взяла с собой стиральный порошок. В аэропорту у нас был перевес багажа, и нам пришлось буквально выбрасывать вещи. Когда мой муж открыл мой чемодан и увидел стиральный порошок, он начал смеяться и говорить, что я сошла с ума, ведь мы едем в нормальную страну. А я была в таком шоке, что хотела взять с собой абсолютно всё.
К тому же перед переездом в Аргентину мы смотрели сериал про Пабло Эскобара, и я представляла себе Аргентину как Колумбию. Поэтому мой запасной план был — работать в картеле у русской мафии. Шучу, если что! Это всё — шутки!
Была ли ты знакома с музыкальной культурой нашей страны?
Я не была знакома с музыкальной культурой Аргентины, и на это есть несколько причин. Я не интересовалась Аргентиной до начала войны в Украине. Знаешь, есть два типа эмиграции: очень продуманная и желанная — когда тебе нравится определённая страна с подросткового возраста и ты мечтаешь туда переехать, — и второй вариант, когда тебе срочно нужно уехать в безопасное место. Как ты уже догадываешься, мой вариант — последний.
Я знала только тот факт, что Аргентина — родина танго, которое довольно популярно в России, как и другие латиноамериканские танцы. Плюс я в целом не слушала испанскую музыку — лично мне очень тяжело прочувствовать песню, когда я не понимаю её текста.
Я знала только тот факт, что Аргентина — родина танго, которое довольно популярно в России, как и другие латиноамериканские танцы. Плюс я в целом не слушала испанскую музыку — лично мне очень тяжело прочувствовать песню, когда я не понимаю её текста.
Что больше всего тебя поразило в Аргентине?
Многие вещи меня поразили в Аргентине. Наверное, первое — это отношение к внешности, потому что всем вокруг действительно всё равно, как ты выглядишь: какого цвета у тебя волосы, какая на тебе одежда, есть ли у тебя пирсинг или татуировки.
Когда мы переехали в Аргентину, мой муж покрасил волосы в зелёный цвет и удивлялся, что на улице на него никто не пялится, потому что люди с неформальной внешностью в России привлекают много внимания — и, как правило, негативного. Думаю, ты понимаешь, о чём я.
Я не говорю про такие большие города, как Москва или Санкт-Петербург — там к неформалам относятся нормально. Но если говорить о других городах, яркая внешность может стать настоящей проблемой.
А в Аргентине я впервые за долгое время начала одеваться так, как я себя чувствую, а не так, как "нужно". Это очень круто.
Меня также поразили сами аргентинцы — то, как они ведут себя в повседневной жизни. Меня в жизни никто в магазине не называл «моё сердце», «моя любовь», «красавица» и т.д. Это был шок.
Мне почти всегда улыбаются и готовы помочь.
Не хочу говорить ничего плохого о России, но аргентинцы точно гораздо позитивнее и добрее. Из-за такого отношения я сама стала добрее.
И именно в Аргентине я впервые побывала на больших концертах — и правда считаю, что аргентинская публика самая классная и сумасшедшая в мире.
Я никогда не видела столько поддержки артистов, как здесь. Это безумие и магия в одном флаконе.
Скажу честно, за всю свою жизнь я не была на таком количестве концертов, как в Аргентине: Lollapalooza, Imagine Dragons, Bring Me The Horizon, Måneskin и другие. Это было потрясающе — и главное, потрясающе именно с аргентинской публикой.
Когда мы переехали в Аргентину, мой муж покрасил волосы в зелёный цвет и удивлялся, что на улице на него никто не пялится, потому что люди с неформальной внешностью в России привлекают много внимания — и, как правило, негативного. Думаю, ты понимаешь, о чём я.
Я не говорю про такие большие города, как Москва или Санкт-Петербург — там к неформалам относятся нормально. Но если говорить о других городах, яркая внешность может стать настоящей проблемой.
А в Аргентине я впервые за долгое время начала одеваться так, как я себя чувствую, а не так, как "нужно". Это очень круто.
Меня также поразили сами аргентинцы — то, как они ведут себя в повседневной жизни. Меня в жизни никто в магазине не называл «моё сердце», «моя любовь», «красавица» и т.д. Это был шок.
Мне почти всегда улыбаются и готовы помочь.
Не хочу говорить ничего плохого о России, но аргентинцы точно гораздо позитивнее и добрее. Из-за такого отношения я сама стала добрее.
И именно в Аргентине я впервые побывала на больших концертах — и правда считаю, что аргентинская публика самая классная и сумасшедшая в мире.
Я никогда не видела столько поддержки артистов, как здесь. Это безумие и магия в одном флаконе.
Скажу честно, за всю свою жизнь я не была на таком количестве концертов, как в Аргентине: Lollapalooza, Imagine Dragons, Bring Me The Horizon, Måneskin и другие. Это было потрясающе — и главное, потрясающе именно с аргентинской публикой.
Кто твои музыкальные вдохновители?
Это очень опасный вопрос, потому что я могу говорить на эту тему бесконечно.
Во мне уживаются два человека: один обожает рок во всех его проявлениях, а другой — депрессивную русскую музыку.
Наверное, начну с группы всей моей жизни — это Bring Me the Horizon. Я слушаю их с 12 лет, и вместе с ними прожила все самые тяжёлые и счастливые моменты своей жизни. В итоге я даже писала диплом по текстам этой группы. Это было забавно, потому что на филологическом факультете обычно учатся такие а-ля благородные девицы в платьях и на каблуках.
А теперь представь, как это выглядело: на защиту диплома выхожу я — в дредах, широких штанах и бандане. Первый слайд моей презентации — фотографии Bring Me the Horizon, где все участники группы в крови. Но я всё равно получила высший балл.Я не попала на их концерт в России, потому что они отменили тур из-за войны — буквально за месяц до концерта. И представь, как я была счастлива, когда они приехали в Аргентину. Я рыдала на их концерте — где-то в Instagram даже есть видео.
Я считаю эту группу легендарной: за музыку, аранжировки, стиль, и особенно — за тексты песен.
Если говорить в целом, то мне очень нравится Machine Gun Kelly — особенно его панк-альбом Tickets to My Downfall. Наверное, я слушала его раз 30. Ещё люблю The Plot in You, Bullet for My Valentine, Bad Omens… У меня очень странный музыкальный вкус. Если я покажу тебе свой плейлист в Spotify, ты очень удивишься.
И, конечно, я обожаю русскую музыку — и старые, и новые группы. Но, видишь, у меня как у филолога есть профессиональная деформация: я в первую очередь обращаю внимание на текст песни, а потом уже на музыку. Поэтому из русских групп я люблю Pyrokinesis, Аффинаж, Три дня дождя — это всё грустные группы. Музыка для депрессии, при этом в очень разных стилях.
Самое смешное, что у нас с мужем вкусы одновременно очень разные и очень похожие. Он любит System of a Down, Korn, Queens of the Stone Age, The Offspring. Я тоже люблю эти группы, но их почти нет в моём плейлисте.
Он по-доброму смеётся над моей любовью к грусти. Русские группы он почти не слушает, а когда я их включаю, всегда спрашивает:
«Кристина, ты что, с парнем рассталась? Расскажи мне, мы же не чужие друг другу люди»
Я не знаю, как мы с ним уживаемся в одной рок-группе: у нас абсолютно разные стили. Но, наверное, в этом и есть наш секрет.
Вы решили создать группу уже в Аргентине. Было ли это сложно? Особенно с учётом того, что вы с мужем — выходцы из Росси
Мне кажется, что в целом создать группу несложно, в какой бы стране ты ни находился. И на этапе написания песен и записи сингла мы не сталкивались с какими-то проблемами. Скорее, у нас были сложности с поиском музыкантов и формированием постоянного состава: за прошлый год мы в общей сложности сменили 10 человек.
Серьёзные трудности начались сейчас: я совершенно не понимаю, как работает музыкальная индустрия в Аргентине. Пытаюсь разобраться в этом самостоятельно, и это очень сложно.
К тому же мы пишем песни на английском языке, а это усложняет задачу — ведь мы живём в испаноязычной стране. То есть, скорее, у нас проблемы с поиском аудитории и взаимодействием с ней: нужно понимать аргентинский менталитет.
Например, наш последний концерт начался в 9 вечера — и для аргентинцев это рано. А мне приходится понимать такие вещи методом проб и ошибок, потому что для нас концерт в 9 вечера — это абсолютно нормально. В результате на нашем концерте было около 15 человек.
Мне кажется, быть музыкантом — это тяжело, и неважно, русский ты или аргентинец. Люди, которые никогда не занимались музыкой, вряд ли понимают, насколько это сложный и дорогой процесс.
Но я стараюсь не сдаваться. Я не могу объяснить почему, но у меня есть внутренняя уверенность, что мы выбрали подходящую страну, чтобы создать группу.
Плюс, я не считаю нас на 100% русскими музыкантами. Amber Ash появилась в Аргентине, здесь зарегистрировано название группы — так что я считаю, что мы аргентинская группа с русским звучанием и вайбом.
Серьёзные трудности начались сейчас: я совершенно не понимаю, как работает музыкальная индустрия в Аргентине. Пытаюсь разобраться в этом самостоятельно, и это очень сложно.
К тому же мы пишем песни на английском языке, а это усложняет задачу — ведь мы живём в испаноязычной стране. То есть, скорее, у нас проблемы с поиском аудитории и взаимодействием с ней: нужно понимать аргентинский менталитет.
Например, наш последний концерт начался в 9 вечера — и для аргентинцев это рано. А мне приходится понимать такие вещи методом проб и ошибок, потому что для нас концерт в 9 вечера — это абсолютно нормально. В результате на нашем концерте было около 15 человек.
Мне кажется, быть музыкантом — это тяжело, и неважно, русский ты или аргентинец. Люди, которые никогда не занимались музыкой, вряд ли понимают, насколько это сложный и дорогой процесс.
Но я стараюсь не сдаваться. Я не могу объяснить почему, но у меня есть внутренняя уверенность, что мы выбрали подходящую страну, чтобы создать группу.
Плюс, я не считаю нас на 100% русскими музыкантами. Amber Ash появилась в Аргентине, здесь зарегистрировано название группы — так что я считаю, что мы аргентинская группа с русским звучанием и вайбом.
Я слышал, что у тебя не было музыкального образования, ты начала с ударных, а потом стала вокалисткой в Amber Ash. Насколько сложным был этот путь — найти своё место в музыке и в группе?
Ох, это долгая и сложная история для меня. Начнём издалека.
Я всегда мечтала петь. В России я писала стихи и очень много выступала на сцене как поэт: у меня изданы свои сборники, был свой литературный проект. Но петь я тоже всегда хотела — просто очень боялась. Потому что мои родители постоянно кричали, чтобы я замолчала, когда я пыталась петь дома.
В подростковом возрасте я записывала что-то на диктофон, где-то в 14 лет попросила родителей отдать меня в музыкальную школу, но они сказали, что музыка — не для меня. И я жила с этой мыслью всю свою жизнь.
Хотя всё моё окружение в России состояло из музыкантов, я смотрела на них с восхищением и с грустью. Мне казалось, что я никогда не смогу быть как они.
А потом появился мой муж — Женя. Он играл на барабанах в группе, умеет играть на электрогитаре, в России учился на пианино. Я им молча восхищалась и расстраивалась — потому что не могла разделить с ним это волшебство музыки.
А потом мы переехали в Аргентину. И я поняла: жизнь слишком коротка, чтобы не попробовать воплотить в жизнь свою мечту. Ведь завтра может случиться всё, что угодно: переезд, война, смерть.
Но одновременно с этим мне было очень страшно начать.
Женя поддержал меня — и буквально заставил пойти на уроки барабанов. Настолько сильны во мне были детские страхи.
Первое занятие мне очень понравилось, и уже через полгода регулярных занятий я поняла, что мой уровень игры достаточно хорош, чтобы играть в группе.
И... мы сделали группу.
Позвали моего друга-вокалиста, начали что-то делать, репетировать. Я писала тексты, Женя писал гитарные партии. Потом нашли ритм-гитариста и басиста. Всё шло круто, но… вокалист ушёл. У него не было времени или желания петь в начинающей рок-группе — я до сих пор не знаю точно.
Мы не смогли найти нового вокалиста — ни среди русских, ни среди аргентинцев. Русские не подходили по стилю, аргентинцы просто не доезжали до репетиций. До сих пор не знаю, с чем это связано.
Работа в группе встала на два месяца. У меня началась депрессия. Я много плакала и не знала, где найти подходящего человека.
И тогда Женя сказал: «Иди на уроки вокала. Ты пишешь тексты, только ты знаешь, как их петь — с какими эмоциями, с каким чувством. У тебя получится!»
Я не знаю, что бы я делала без его поддержки. Без него Amber Ash не существовала бы. Пусть он редко появляется в соцсетях, но он делает очень многое — за кадром. То, чего люди не видят.
В итоге я пошла на вокал — и начала петь в группе.
Мне кажется, я наконец нашла своё место.
Да, мне до сих пор не нравится мой голос. Да, мой вокал далёк от идеала. Но мне очень нравится выступать на сцене, взаимодействовать с людьми, делиться с ними своими песнями и эмоциями.
Это был долгий и болезненный путь.
Но я считаю, что оно того стоило.
Я всегда мечтала петь. В России я писала стихи и очень много выступала на сцене как поэт: у меня изданы свои сборники, был свой литературный проект. Но петь я тоже всегда хотела — просто очень боялась. Потому что мои родители постоянно кричали, чтобы я замолчала, когда я пыталась петь дома.
В подростковом возрасте я записывала что-то на диктофон, где-то в 14 лет попросила родителей отдать меня в музыкальную школу, но они сказали, что музыка — не для меня. И я жила с этой мыслью всю свою жизнь.
Хотя всё моё окружение в России состояло из музыкантов, я смотрела на них с восхищением и с грустью. Мне казалось, что я никогда не смогу быть как они.
А потом появился мой муж — Женя. Он играл на барабанах в группе, умеет играть на электрогитаре, в России учился на пианино. Я им молча восхищалась и расстраивалась — потому что не могла разделить с ним это волшебство музыки.
А потом мы переехали в Аргентину. И я поняла: жизнь слишком коротка, чтобы не попробовать воплотить в жизнь свою мечту. Ведь завтра может случиться всё, что угодно: переезд, война, смерть.
Но одновременно с этим мне было очень страшно начать.
Женя поддержал меня — и буквально заставил пойти на уроки барабанов. Настолько сильны во мне были детские страхи.
Первое занятие мне очень понравилось, и уже через полгода регулярных занятий я поняла, что мой уровень игры достаточно хорош, чтобы играть в группе.
И... мы сделали группу.
Позвали моего друга-вокалиста, начали что-то делать, репетировать. Я писала тексты, Женя писал гитарные партии. Потом нашли ритм-гитариста и басиста. Всё шло круто, но… вокалист ушёл. У него не было времени или желания петь в начинающей рок-группе — я до сих пор не знаю точно.
Мы не смогли найти нового вокалиста — ни среди русских, ни среди аргентинцев. Русские не подходили по стилю, аргентинцы просто не доезжали до репетиций. До сих пор не знаю, с чем это связано.
Работа в группе встала на два месяца. У меня началась депрессия. Я много плакала и не знала, где найти подходящего человека.
И тогда Женя сказал: «Иди на уроки вокала. Ты пишешь тексты, только ты знаешь, как их петь — с какими эмоциями, с каким чувством. У тебя получится!»
Я не знаю, что бы я делала без его поддержки. Без него Amber Ash не существовала бы. Пусть он редко появляется в соцсетях, но он делает очень многое — за кадром. То, чего люди не видят.
В итоге я пошла на вокал — и начала петь в группе.
Мне кажется, я наконец нашла своё место.
Да, мне до сих пор не нравится мой голос. Да, мой вокал далёк от идеала. Но мне очень нравится выступать на сцене, взаимодействовать с людьми, делиться с ними своими песнями и эмоциями.
Это был долгий и болезненный путь.
Но я считаю, что оно того стоило.
Что тебя больше всего удивило на концертах в Аргентине?
Меня очень удивило, насколько разнообразная концертная сцена в Аргентине и сколько сюда приезжает зарубежных групп. Здесь концертов намного больше, чем сейчас в России.
А ещё аргентинская публика — просто сумасшедшая, но в самом лучшем смысле. Даже если стоишь в десяти метрах от сцены — люди прыгают, поют, двигаются… нельзя найти «спокойное место», где можно просто постоять.
Больше всего меня поражает, что аргентинцы кайфуют от любой музыки. Помню, как мы ходили на Interpol в прошлом году — у них очень спокойная, атмосферная музыка, но публика всё равно устроила слэм, будто это концерт Korn. Было и забавно, и странно одновременно.
Аргентинцы превращают любой концерт в настоящую вечеринку. Энергия публики — просто бешеная, дикая и мощная. Меня это до сих пор поражает.
Ещё меня поразило, что в закрытых помещениях люди спокойно курят. И алкоголя продаётся очень много. В России на больших мероприятиях алкоголь не продают — из соображений безопасности, и я это понимаю. На концерте Bring Me The Horizon я оказалась вся в пиве, потому что люди просто бросали стаканы вверх, и всё это лилось на толпу.
Слушать музыку с головы до ног мокрой от пива — не самое приятное ощущение. Но теперь я уже понимаю, что это часть «аргентинского стиля» концертов, и просто морально готовлюсь.
А ещё мне очень нравится, как организованы концерты в Аргентине. Люди спокойно стоят в очереди, вход в зал проходит быстро, без хаоса. В целом, организация больших мероприятий здесь на очень хорошем уровне.
А ещё аргентинская публика — просто сумасшедшая, но в самом лучшем смысле. Даже если стоишь в десяти метрах от сцены — люди прыгают, поют, двигаются… нельзя найти «спокойное место», где можно просто постоять.
Больше всего меня поражает, что аргентинцы кайфуют от любой музыки. Помню, как мы ходили на Interpol в прошлом году — у них очень спокойная, атмосферная музыка, но публика всё равно устроила слэм, будто это концерт Korn. Было и забавно, и странно одновременно.
Аргентинцы превращают любой концерт в настоящую вечеринку. Энергия публики — просто бешеная, дикая и мощная. Меня это до сих пор поражает.
Ещё меня поразило, что в закрытых помещениях люди спокойно курят. И алкоголя продаётся очень много. В России на больших мероприятиях алкоголь не продают — из соображений безопасности, и я это понимаю. На концерте Bring Me The Horizon я оказалась вся в пиве, потому что люди просто бросали стаканы вверх, и всё это лилось на толпу.
Слушать музыку с головы до ног мокрой от пива — не самое приятное ощущение. Но теперь я уже понимаю, что это часть «аргентинского стиля» концертов, и просто морально готовлюсь.
А ещё мне очень нравится, как организованы концерты в Аргентине. Люди спокойно стоят в очереди, вход в зал проходит быстро, без хаоса. В целом, организация больших мероприятий здесь на очень хорошем уровне.
Как ты относишься к аргентинской рок- или тяжёлой рок-сцене?
Знаешь, мне пока трудно сказать, как я отношусь к тяжёлому року в Аргентине, потому что рок — это всё-таки что-то локальное. Я имею в виду, что в Аргентине проходит довольно мало именно аргентинских рок-фестивалей — в основном это какие-то зарубежные франшизы. Может быть, я не права, не знаю.
Поэтому мне приходится самой искать локальные концерты в Инстаграме и ходить на них, чтобы послушать местный рок.
Из тех, кто реально впечатлил — это группа NVLO. Они поразили меня качеством звучания: ребята очень круто играют и выступают. Я видела их на разогреве у российской группы Slaughter to Prevail, которая приезжала в прошлом месяце в Буэнос-Айрес — и они были шикарны. Наверное, это одна из первых аргентинских групп, которая мне действительно очень понравилась.
На прошлой неделе мы ходили в культурный центр рядом с нашим домом — наши друзья там хозяева. Там проходил рок-фестиваль местных групп. Честно, я не ожидала чего-то вау, потому что такие мероприятия часто — чистый рандом. Но там играла группа Kombativo, и они меня просто поразили. Это был мощный тяжёлый метал на испанском языке, сделанный по всем законам жанра: с классной аранжировкой, запоминающимися хуками, и такими припевами, что даже я — с моим слабым испанским и особенно с экстрим-вокалом — понимала слова и могла подпевать.
В общем, мне правда стоит слушать больше аргентинского тяжёлого рока — и учить испанский.
Поэтому мне приходится самой искать локальные концерты в Инстаграме и ходить на них, чтобы послушать местный рок.
Из тех, кто реально впечатлил — это группа NVLO. Они поразили меня качеством звучания: ребята очень круто играют и выступают. Я видела их на разогреве у российской группы Slaughter to Prevail, которая приезжала в прошлом месяце в Буэнос-Айрес — и они были шикарны. Наверное, это одна из первых аргентинских групп, которая мне действительно очень понравилась.
На прошлой неделе мы ходили в культурный центр рядом с нашим домом — наши друзья там хозяева. Там проходил рок-фестиваль местных групп. Честно, я не ожидала чего-то вау, потому что такие мероприятия часто — чистый рандом. Но там играла группа Kombativo, и они меня просто поразили. Это был мощный тяжёлый метал на испанском языке, сделанный по всем законам жанра: с классной аранжировкой, запоминающимися хуками, и такими припевами, что даже я — с моим слабым испанским и особенно с экстрим-вокалом — понимала слова и могла подпевать.
В общем, мне правда стоит слушать больше аргентинского тяжёлого рока — и учить испанский.
У вас уже есть сингл на музыкальных платформах. Планируете выпускать ещё песни?
Конечно, мы сейчас пишем альбом, и я надеюсь, что нам удастся его выпустить к августу.
Мы уже играем свои песни на концертах, но, конечно, выступать — проще, чем записывать и выпускать полноценный альбом.
Мы играем рок, и поэтому нам нужно записывать живые барабаны в студии — а это дорого и занимает много времени. Плюс ко всему — запись остальных инструментов, вокала, отправка материала на продакшн и мастеринг... Всё это требует колоссальных усилий и времени, особенно учитывая, что мой муж и я оба работаем полный рабочий день на своих основных работах.
Я понимаю, что альбом получится неоднозначным — он будет для нас первым, и в нём окажутся очень разные по стилю песни. Мы пока ещё до конца не определились, какое именно звучание хотим — так что это будет что-то экспериментальное.
Но мы уверены, что получится круто.
Мы уже играем свои песни на концертах, но, конечно, выступать — проще, чем записывать и выпускать полноценный альбом.
Мы играем рок, и поэтому нам нужно записывать живые барабаны в студии — а это дорого и занимает много времени. Плюс ко всему — запись остальных инструментов, вокала, отправка материала на продакшн и мастеринг... Всё это требует колоссальных усилий и времени, особенно учитывая, что мой муж и я оба работаем полный рабочий день на своих основных работах.
Я понимаю, что альбом получится неоднозначным — он будет для нас первым, и в нём окажутся очень разные по стилю песни. Мы пока ещё до конца не определились, какое именно звучание хотим — так что это будет что-то экспериментальное.
Но мы уверены, что получится круто.
Расскажи, как вы готовитесь к концерту в Gier 30 апреля?
Мы, как и любая другая группа, просто репетируем. Сейчас у нас в составе сессионный басист и барабанщик, и с ними процесс идёт очень быстро и качественно.
Ребята — аргентинцы, и они очень мне помогают. С ними работать — одно удовольствие!
Мартин, Алан — шлю вам свою любовь!
Я, например, заказала себе концертную одежду из России, а завтра поеду заплетать свои огненно-красные косы.
Знаешь, я готовлюсь к концерту в "девичьем" стиле: записалась на маникюр, продумываю причёску и образ.
У нас уже готова концертная программа, и мы решили её не менять — не будем играть новые песни, хотя они уже есть в демо-записях.
Плюс я сейчас учусь делать рекламу концерта на аргентинскую аудиторию. Пока получается не очень, но я уверена — это просто вопрос времени.
Ребята — аргентинцы, и они очень мне помогают. С ними работать — одно удовольствие!
Мартин, Алан — шлю вам свою любовь!
Я, например, заказала себе концертную одежду из России, а завтра поеду заплетать свои огненно-красные косы.
Знаешь, я готовлюсь к концерту в "девичьем" стиле: записалась на маникюр, продумываю причёску и образ.
У нас уже готова концертная программа, и мы решили её не менять — не будем играть новые песни, хотя они уже есть в демо-записях.
Плюс я сейчас учусь делать рекламу концерта на аргентинскую аудиторию. Пока получается не очень, но я уверена — это просто вопрос времени.
Что тебе больше всего нравится в Аргентине? А что меньше всего?
Ты задаешь провокационный вопрос, потому что сегодня в Instagram я уже поделилась моментом, который мне не нравится в Аргентине, и мне начали писать в личные сообщения всякие неприятные вещи. Но раз я уже здесь...
Знаешь, тут, наверное, дело не в том, что мне не нравится, а в разнице менталитетов, и я не смогу это изменить только потому, что родилась в России и прожила почти всю свою жизнь там. Мне тяжело находить контакт с аргентинцами: в России у нас культура "small talk", мы очень быстро решаем вопросы, не записываем голосовые сообщения без спроса, а сначала спрашиваем, есть ли у человека время их послушать. Для меня это очень сложно, потому что я привыкла задавать конкретные вопросы и получать на них четкие ответы, а вот в Аргентине это не всегда так. И я не хочу сказать, что это плохо или неправильно, это просто другое, с чем мне приходится мириться каждый день.
Другой момент, который мне не нравится, это экономическая ситуация, влияющая на музыку: дорогая аренда в барах, высокие цены на аренду музыкального оборудования, отсутствие локальных конкурсов и фестивалей. Музыкантам приходится прикладывать колоссальные усилия и тратить много денег, чтобы найти свою аудиторию. Это меня расстраивает, но я верю, что вскоре ситуация изменится.
Теперь перейду к тому, что мне нравится. Наверное, больше всего мне нравится общая атмосфера в Аргентине: она учит радоваться жизни, жить моментом, понимать, что все проблемы решаемы, и нужно просто подождать. В целом, тут очень позитивные и добрые люди, меньше осуждения и злости. У Аргентины свой вайб и душа, мне сложно объяснить это словами. Это страна контрастов. Например, в месте, где я учусь играть на барабанах, владелец — старый рокер. Со стороны он выглядит довольно грозно. И вот я помню, как он угостил меня аргентинскими пышками (не помню, как называются), сказал, что если мне понравится, могу взять еще, и просто дал мне целую охапку этих пышек! Это было так круто! В общем, он постоянно угощает меня чем-то вкусным и называет меня "мое сердце". В такие моменты я чувствую себя героиней ситкома.
Знаешь, тут, наверное, дело не в том, что мне не нравится, а в разнице менталитетов, и я не смогу это изменить только потому, что родилась в России и прожила почти всю свою жизнь там. Мне тяжело находить контакт с аргентинцами: в России у нас культура "small talk", мы очень быстро решаем вопросы, не записываем голосовые сообщения без спроса, а сначала спрашиваем, есть ли у человека время их послушать. Для меня это очень сложно, потому что я привыкла задавать конкретные вопросы и получать на них четкие ответы, а вот в Аргентине это не всегда так. И я не хочу сказать, что это плохо или неправильно, это просто другое, с чем мне приходится мириться каждый день.
Другой момент, который мне не нравится, это экономическая ситуация, влияющая на музыку: дорогая аренда в барах, высокие цены на аренду музыкального оборудования, отсутствие локальных конкурсов и фестивалей. Музыкантам приходится прикладывать колоссальные усилия и тратить много денег, чтобы найти свою аудиторию. Это меня расстраивает, но я верю, что вскоре ситуация изменится.
Теперь перейду к тому, что мне нравится. Наверное, больше всего мне нравится общая атмосфера в Аргентине: она учит радоваться жизни, жить моментом, понимать, что все проблемы решаемы, и нужно просто подождать. В целом, тут очень позитивные и добрые люди, меньше осуждения и злости. У Аргентины свой вайб и душа, мне сложно объяснить это словами. Это страна контрастов. Например, в месте, где я учусь играть на барабанах, владелец — старый рокер. Со стороны он выглядит довольно грозно. И вот я помню, как он угостил меня аргентинскими пышками (не помню, как называются), сказал, что если мне понравится, могу взять еще, и просто дал мне целую охапку этих пышек! Это было так круто! В общем, он постоянно угощает меня чем-то вкусным и называет меня "мое сердце". В такие моменты я чувствую себя героиней ситкома.
